Как всегда, мои заметки очень необъективны. Обычно при рассуждениях я пользуюсь дедуктивным методом – исхожу из собственных соображений и прибавляю мы, решив, что ведь я, как личность, всего лишь часть общего. И обычно это сходит мне с рук. Но мне никогда не приходило в голову, что на самом деле принадлежность к определенной группе можно повлечь за собой определенные правила игры. Являясь неформальным членом чего-то, платишь невидимые взносы и получаешь очень даже видимые признаки, типа пионерского галстука или значка профсоюза. Но чаще всего эти признаки принадлежности к определенной группировке выражаются не в предметах, а в похожих испытываемых чувствах от проживания в похожих условиях. Это объединяет, как бы унифицирует людей, и им легче общаться внутри своей группировки на основе этой похожести. Особо как бы думать не надо, ведь есть невидимый сценарий, по которому роли четко выписаны, и движение задано. Было бы наивно считать, что я, выйдя замуж за американца, совершила нечто уникальное. Надо признать, множество женщин примерно моего возраста – скажем так, в широких рамках, старше восемнадцати – примерно в одно и то же время, где-то в последние десять лет, примерно из одной территории – бывшего Советского Союза выехали за границу с целью замужества. В основном это Северная Америка или страны Европы. Но когда я выходила замуж, я как-то об этом особо не задумывалась. Меня больше волновал мой будущий муж. Его личные качества, какого размера доход, в какой местности он живет, а будет ли он заботиться обо мне и моей семье. Меня волновало также, как я впишусь в новую среду, достаточно ли будет моего английского языка, пригодятся ли мои навыки ведения домашнего хозяйства, и будет ли соответствовать мой образовательный уровень новому обществу. Чем я буду заниматься в свободное от разведения роз и декорирования гостиной время, честно говоря, я как-то сильно не задумывалась. Ведь я собиралась ЗАМУЖ. Все, что лежало вне этой сферы, как-то особо не волновало. Ведь мой русский язык оставался со мной, семью я намеревалась наведывать регулярно, и вообще – как-нибудь разберемся. Помимо русского языка, со мной еще оставался и здравый смысл. Также рассуждали и мои подруги. Знакомая знакомой, чья-то коллега, одна женщина, соседка с нижнего этажа, а помнишь Ниночку – все они одна за другой потихоньку исчезали в заманчивых заграничных далях. Оттуда лишь изредка проявлялись красивые фотографии – невеста в пышном наряде с женихом в свадебной карете, довольная мама, обнимающая детишек на фоне ухоженной фермы во время экскурсии, обнимающаяся пара без фона, одни лишь счастливые глаза. Думать и расспрашивать про детали – а как там работает социальная сфера, а какая процентная ставка налогов, куда обращаться за медицинской областью – было некогда. Ведь столько времени уходило на переписку, на рассматривание красивых фотографий, изучение английского, овладение компьютерными навыками, моральной подготовкой детей и родителей к новой жизни. А также покупку сувениров, нарядов, приданого – ведь замуж заграницу собирались как в долгий, увлекательный вояж. И ехали, ехали, ехали… Наверное, только года через три с половиной с момента приезда в Америку, я вдруг поняла, что приехала. Что я здесь, и что я здесь живу, и что, скорее всего, мне здесь жить до конца моих дней. Ну или по крайней мере пока жив мой муж. Потому что он американец, и скорее всего он никогда не согласится переехать в другую страну. А также что он-то дома с рождения, а мне еще предстоит сделать это место своим домом. И что английский сколько его не учи, все равно не станет вторым языком, выражаясь политкорректно. По сути, это язык иностранный. И что русский, великий и могучий, будет сниться по ночам, как жареная картошка и деревянная архитектура – восполнение реальности. И русские подруги станут сестрами, а их дети племянниками и племянницами, а их мамы и папы, случайно прорвавшиеся вместе с ними, тетушками и дядюшками. Мы все станем одной семьей. А американские родственники так и останутся родственниками, со своими обычаями и привычками, своими скелетами в шкафах (английская поговорка), индейками на День Благодарения, с ними надо будет проводить каникулы, ездить в рестораны и обмениваться подарками. Замечательные, прекрасные люди, которые примут и признают, но меньше от этого американцами не станут. Ведь они у себя дома. Вопрос работы станет острее: если раньше существовала иллюзия, что стоит подучить английский, и работа найдется, то теперь понятно, что есть еще и такая вещь, как ситуация на рабочем рынке, и определенные условия. Но разочарования не было и не будет, ведь по опыту можно сказать, что в этой стране пропасть трудно. Система слишком устойчива, и являясь не совершенной, предлагает достаточно приемлимые условия. И все болезни общества вдруг окажутся собственными болезнями, ведь в новых условиях появляются новые болячки – как в прямом, так и переносном смысле. Но от этого есть польза – переболев однажды, вырабатываешь иммунитет. И разочарования, собственно говоря, нет. Как впрочем и особых открытий. Я всего лишь вышла замуж за американца и начала жить в новой стране. И не только я. Мои дорогие, чудные подруги – родившие детей в новой стране, устроившиеся или ищущие работу, занимающиеся творчеством, берущие классы, продолжающие учить английский и познавать новые реалии – они все проходят через это. И мы говорим об этом, мы обсуждаем детали нашей новой жизни, и мы проживаем одно и то же. Мы просто не задумываемся опять о том, что не является приоритетом. Нам некогда думать, мы живем. Раз вышли замуж, значит, надо идти. Наш с мужем большой дом в престижном коммюнити с бассейном во дворе, окруженный розами, его трое детей, достаточно воспитанные, чтобы принять заботу мачехи, семейные ужины, поездки по новым странам – моя семейная жизнь. Мои поиски работы и своего места в новом обществе, попытки адаптироваться, ностальгия по родине и семье – это мое личное. Никакой муж, никакой американец, русский, швед или итальянец, может помочь мне пройти этот путь. Он слишком сложный, он слишком индивидуальный, он слишком интимный. И как бы я не любила своего мужа, я должна позаботиться и о себе. О себе любимой, о себе красивой, о себе… И оставаясь собой, я пускаю корни – в новую, американскую почву, оставаясь иноземкой – со странным акцентом и другими чертами. Пусть о нас говорят, пусть про нас пишут, пусть нас ругают, хвалят, пусть нами гордятся или проклинают, пусть о нас плачут, пусть про нас забывают – но мы живем, мы дышим, мы строим новую жизнь.